Молодой человек отделился и поехал рядом с дидойцем, за которого он принимал Амеда.
— Ты сам из Салтов?
— Да! — отрывисто проговорил Селим.
Ему как родовитому лезгину казалось постыдным разговаривать с простым дидойцем, да ещё пастухом.
— Хорошо у вас в Салтах!
Селим не отвечал ни слова. Амед прислушался, как вдали замер топот коней Хатхуа и его свиты, и насмешливо продолжал, обращаясь к Селиму:
— Хорошо у вас в Салтах, только жаль, что Алла языка вам не дал. А впрочем, — язык говорит, когда голова думает. А не думает голова, — языку делать нечего.
— Удержи свой, а то я тебя заставлю попробовать моей нагайки…
— У нас, у дидойцев, — нагайка только для рабов… Свободные люди у нас рассчитываются кинжалами, а мой в порядке.
И он показал его Селиму.