Обошли всю крепость, — нигде не оказалось ни татарина-юнкера, ни елисуйца.
— Никто их не видел?
— Нет… Где видеть…
Но, немного спустя, какой-то солдат вспомнил.
Когда возвращавшийся отряд входил в крепостные ворота, — из них выскочили точно угорелые оба «азиата» и унеслись куда-то.
— Ты знаешь, зачем они?.. — покачал головою Брызгалов, передавая дочери это сведение.
— Нет.
— Ведь они непременно уволокут лошадь у Шамиля… Или оба лягут… Этакие барантачи! Всякий горец, — самый лучший даже, — прирождённый разбойник.
Нина не ответила ни слова.
Она только пошла к себе, замкнулась и стала молиться за Амеда.