— Заговорён! — и Левченко тяжело опустил на каменный парапет приклад ружья.
— Что? — переспросил его Незамай-Козёл.
— Заговорён!.. Теперь, чтоб его убить, надо сварить пулю из креста, ваше благородие… Та его точно доймёт, а простая не может…
Вокруг крепости часа через два, когда синяя ночь, ласковая и прохладная, давно спустилась на горный край и зажгла над его вершинами в таинственной глубине бесчисленные звёзды, когда с моря потянуло опять лёгким ветерком, — уже лежали массы костров…
— От дурни! — засмеялся Левченко.
— Чему ты? — спросил его Брызгалов, бывший около.
— Это они ночевать под крепостью собираются…
Но Брызгалов понял больше солдата…
Гул лезгинских, чеченских, андийских и кабардинских таборов к ночи замер. Они точно умерли все, — такая тишина царила в долине Самура. Вдруг в темноте блеснул факел у самой крепости… Меткая пуля солдата поразила державшую его руку. Но его сейчас же подхватил другой горец… Факел объял красным полымем ветки и сучья… Сухой треск послышался оттуда… Сизый дымок поднялся в темноте. Несколько языков пламени сорвалось и погасло над костром. В других местах, у стен было то же… Охотничьи инстинкты сказались у Левченко. Он понял, в чём дело, и выругался.
— Ваше высокоблагородие… Это они нас как лисьев из норы… выкуривают…