— Однако я до сих пор так и не знаю, что со мной случилось, — сказал Сандро. — Кипящий аквариум, обжигающий металл, потом этот удар по затылку. До сих пор в голове звенит…
— Счастливо отделались, молодой человек, — заметил Омегин. — Это значит, что мощность моей установки не так уж велика, как я думал. — Он помолчал и добавил: — Теперь я не знаю, осталась ли в здании коррозия или нет.
Андрей поднялся с кресла.
— Сейчас проверим, — сказал он, потирая руки. — Посмотри, Валюша, индекс ржавчины.
Валя достала записную книжку, перелистала странички и назвала нужный индекс.
Наблюдая за экраном аппарата, Андрей пошел вдоль стен.
Омегин объяснил Сандро сущность тех явлений, которые выглядели чудесами. Впрочем, и нам было многое непонятным. Он напомнил, что под действием ультразвука вода кажется кипящей, оставаясь вместе с тем совершенно холодной. Он говорил, что тонкие металлические части аквариума и даже стекло вибрировали с частотой ультразвука. Когда Сандро прикасался к ним, то чувствовал ожог. обычное ощущение, знакомое всем, кто работал с ультразвуком.
— К сожалению, меня не предупредили о том, что в здании есть аквариум, посетовал Алексей Константинович. — Рыба погибла.
— Но разве ультразвук может уничтожить коррозию? — спросил я. И получил примерно такое объяснение.
Оказывается, Омегину удалось установить, что при некоторых ультразвуковых частотах и одновременном подогреве высокой частотой полностью распадаются молекулы окиси железа. Достаточно сообщить окружающей среде колебания такой частоты, чтобы в молекулах окиси возникли какие-то, пока еще недостаточно изученные, резонансные явления, приводящие к разрушению этих молекул. Таков был второй способ борьбы с коррозией.