— Ах, бабушка, как жаль! Когда будут вишни, ягоды, когда будет так весело, мы должны будем сидеть целый день в школе! — грустно проговорил Ян.
— Иначе нельзя, мой милый! Ведь не можешь же ты вечно сидеть дома, да играть. Скоро у вас будут другие заботы и другие радости.
— Я охотно буду ходить в школу, — сказала Барунка, — только без вас мне будет скучно: ведь мы по целым дням не будем видеться!
— И мне будет скучно без вас, мои милые, но что же делать: дерево цветет, дитя растет; отцветет дерево, и плоды отпадут, — вырастет дитя и от родителей уйдет. Так Богу угодно. Пока дерево здорово, оно приносит пользу; когда же высохнет, его срубят и бросят в огонь; божий огонь пожрет его, но пеплом удобрят землю, на которой вырастут опять новые деревья. Так и бабушка ваша допрядет свой урок, и вы ее уложите спать сном беспробудным, — полушепотом добавила старушка. В кустах у огорода запел соловей. Дети говорили, что это их соловей, потому что он каждый год прилетал в кусты у огорода и вил там свое гнездо. От плотины слышалась грустная мелодия колыбельной песенки Викторки. Детям хотелось остаться еще немножко на дворе, но бабушка погоняла их домой: — Знаете, что завтра надо в школу, и надо рано встать: идите спать, чтобы мать не рассердилась, — говорила она, погоняя детей через порог.
Утром за завтраком мать наставляла детей,— исключая Адельки, еще спавшей, — как они должны учиться, слушать учителя, хорошенько идти дорогой; она давала им такие добрые наставления, что дети чуть не плакали. Бабушка приготовляла для них съестное.
— Вот вам каждому своя доля! — говорила она, кладя на стол три огромных ломтя хлеба; — вот вам по ножу, которые все я сберегла. Видишь, Яничек, ты бы его давно потерял, и теперь тебе нечем было бы резать хлеб, — говорила она, вынимая из кармана три ножа с красными черенками. Потом в каждом ломте вырезала ямку, наложила в нее масла, прикрыла ее опять вырезанным мякишем и положила один кусок в плетеную сумку Барунки, а другие два в кожаные сумки мальчиков. Ко всему этому прибавила еще сушеных плодов. После завтрака дети пустились в путь.
— Идите теперь с Богом и не забывайте, что я вам говорила, — напоминала мать еще раз на пороге. Дети поцеловали у матери руку и слезы брызнули из глаз их. Бабушка не простилась с ними, она проводила их до конца сада, а Султан с Тирлом также побежали за ними.
— Слушайтесь Барунки, когда она вас будет останавливать: она старше вас! — приказывала бабушка. — Не шалите дорогой, чтоб не повредить себе. В школе не сидите даром, об этом когда-нибудь пожалеете; со всеми хорошенько здоровайтесь; остерегайтесь телег и лошадей. А ты, Вилим не обними какую-нибудь собаку: иные собаки злы, пожалуй укусят тебя; не лезьте к воде и вспотевши не пейте. Ты, Ян, не ешь раньше времени хлеба, чтобы потом не клянчить у других. Ну теперь идите с Богом, а вечером мы с Аделькою выйдем к вам навстречу.
— Но, бабушка, не забудьте нам оставить обед и всего, что будет сегодня ! — просил Ян.
— Пошел ты, глупенький, еще бы забыть! — и бабушка улыбнулась. Потом перекрестила детей, и они уже хотели двинуться, как она еще что-то вспомнила. — Если будет гроза, — хоть я и не думаю, что будет, идите тихонько своею дорогой, молитесь, но не становитесь под деревья, потому что молния может ударить в них, понимаете?