— Что, Манча, не голодна ты? — спросил пан-отец, когда дочка здоровалась с ним.
— Конечно, хочу есть, тятенька, и все мы хотим: ведь мы не обедали! — отвечала девочка.
— А кусок хлеба, яблоки, булки, бухты? — и пан-отец прищурился, завертев табакеркою.
— Что же, тятенька, ведь это не обед! — смеясь отвечала девочка.
— Пройти такое пространство и столько учиться, поневоле захочется есть, не правда ли дети? — сказала с улыбкою бабушка, и взяв веретено подмышку, она прибавила: — Ну пойдемте! Я похлопочу, чтобы вы не умерли с голоду. — Все пожелали друг другу доброй ночи. Манчинка сказала Барунке, что она завтра будет опять ждать их на мосту, потом поторопилась за матерью на мельницу, а Барунка схватила бабушку за руку.
— Ну рассказывайте, что вы делали, чему учились в школе и как вели себя? — спросила дорогой бабушка.
— Послушайте, бабушка, я — Bankaufseher![117] — вскричал Ян, прыгая перед бабушкою.
— Это что еще такое? — спросила бабушка.
— Вот что, бабушка! Кто сидит на краю скамейки, тот смотрит за теми, которые сидят возле него, и тех, которые дурно ведут себя, он должен записывать, — объяснила Барунка.
— Мне кажется, что у нас этот называется надзирателем; но смотреть за другими может только самый лучший и прилежный ученик на целой лавке, и учитель не тотчас делает его надзирателем.