Пока княгиня говорила с камердинером, бабушка рассматривала портреты, висевшие на самом видном месте.
— Господи Боже мой! — вскричала она, когда камердинер вышел.— Какие странные костюмы и лица! Вот эта женщина также одета, как одевалась покойница Голашкова, дай ей Бог царство небесное. Та тоже носила высокие каблучки, широкое платье, талия точно перетянута ремнем, а на голове высокий чепец. Муж ее был в Добрушке советником, и мы видали ее в церкви, приходя туда на богомолье. Парни наши называли ее «маковою головкой», потому что она очень походила на нее в своем платье и с напудренною головой. Говорили, что это французский наряд.
— Это моя бабушка, — возразила княгиня.
— Так, так, какая видная женщина! — заметила бабушка.
— Направо мой дед, а налево отец, — продолжала, указывая, княгиня.
— Хорошие люди! Вы, княгиня, напоминаете батюшку. А где же ваша матушка?
— А вот здесь моя мать и сестра, — отвечала княгиня, указывая на два портрета над письменным столом.
— Какие красавицы — любо посмотреть! — заметила бабушка, — но сестрица не похожа ни на папеньку, ни на маменьку; впрочем иногда бывает, что дети походят на кого-нибудь из других родных. А вот этот молодой господин мне знаком, только не могу вспомнить, где я его видела.
— Это русский царь Александр! — торопливо ответила княгиня; — ты его не могла знать.
— Как же мне его не знать, когда я стояла в двадцати шагах от него! Он был очень красив, но здесь он моложе, а я все-таки его узнала. Он да император Иосиф славные были люди.