— Сохрани нас бог! — вздохнул Сикора.
Когда они дошли до дома, оттуда как раз вышел доктор. Жена Сикоры провожала его.
— Ну как? — спросил его портной.
— Уже отошла, бедная! — воскликнула жена Сикоры.
— Отмучилась! Только, смотрите, отнесите поскорее труп в мертвецкую, хорошенько проветрите квартиру и, если возможно, не спите несколько ночей в каморке. У Карасковой была холера;[8] но вы можете не опасаться, что она непременно будет и у вас,— добавил доктор.
— Все мы в руке божьей, господин доктор! — сказал Сикора.
В это время из комнаты вышли дети, а Войтех хотел пробраться в каморку. Жена Сикоры не пускала его, говоря, что мать спит. Услышав это, мальчик подошел к доктору и озабоченно спросил, может ли случиться, что мать останется жива. Доктор повернулся, положил руку на его голову и сочувственно произнес:
— Бедняжка!
Мальчик переводил взгляд с одного на другого, затем, плача и повторяя, что он хочет видеть мамочку, бросился в каморку; но жена Сикоры обняла его обеими руками.
— Молчи, Войтечек, ты должен радоваться за мамочку, что кончились ее мучения. Она никогда не выздоровела бы. Теперь она на небе. Успокойся. Если будешь слушаться меня так же, как слушался ее, то я буду любить тебя так же, как она,— утешала его добрая женщина.