— Видишь, мальчик, видишь, как тебя любит бог; это твоя мать за тебя просит,— воскликнула жена портного, и слезы радости выступили на ее глазах.
Мальчик расплакался.
— Ты станешь барином, куча раков!
— Пожалуй, и разговаривать с нами не захочешь,— заметила Иоганка.
— Вовсе нет. Наш доктор хотя и барин, но разговаривает с каждым, а я буду такой же, как он, и так же, как он, буду помогать бедным и брать деньги только у богатых и все буду делать, как он,— мне так и барыня сказала.
Войтех не пошел от Сикоры в замок. Он чувствовал большую радость, хотел обнять кого-нибудь, но сердце, которое разделило бы его чувства, руки, которые с таким жаром притянули бы его к себе, скрыла земля, и никто, никто на свете не мог заменить ему их.
— Если бы я мог сказать вам, мамочка, одно-единственное словечко и вы могли посмотреть на меня; ох, нет у меня никого на свете, как были вы! — изливал свое горе Войтех, обнимая могилу матери, и слезы градом лились на зеленую траву и цветы. Один цветочек успокаивающе смотрел на него синим глазком, и мальчику казалось, будто это глаза его матери. Когда же он спустя долгое время поднял голову, над ним сверкала яркая звезда и с колокольни доносился благовест.
И мальчику показалось, будто возле него стоит мать и, как бывало, благословив его, говорит: «Теперь иди спать».
Войтех медленно поднялся и пошел в замок. Ложась спать, он пододвинул постель Жолинки вплотную к своей, обрадовался, когда песик прыгнул к нему, положил голову рядом с его головой и, поверяя ему свои горести и желания, проговорил:
— Подожди, я сделаюсь доктором; если с тобой что-нибудь случится, я тоже помогу тебе, потому что ты хороший песик.