— Умер, когда он родился,— коротко ответила ключница.
«Ну вот,— думал Войтех,— он даже не может тосковать по мамочке, он не знал ее».
Госпожа Скочдополе медленно поправлялась, время отъезда в Италию было уже назначено. Господин Скочдополе и Эмиль уезжали вместе с ней, а для услуг барыня брала с собой Марьянку, к которой очень привязалась и которая охотно согласилась на это, так как видела, что нужна барыне. Но до отъезда случилось еще много происшествий.
Во-первых, барыня письменно назначила определенную сумму на воспитание и дальнейшее обучение Войтеха, которую в случае ее смерти должны были ежегодно выплачивать наследники. Этот документ она передала доктору. А тысячу дукатов, предназначенных когда-то из тщеславия для ухода за песиком и на его пенсию, она отложила на обучение студента из неимущих обитателей поместья.
Затем вместе с господином Скочдополе они составили необходимые документы об устройстве приюта для малолетних детей и больницы на шесть коек. План стройки и оборудования был доверен доктору, а управляющий получил приказ немедленно выполнить его.
Чтобы старая ключница могла уехать с барыней и перейти затем на другую должность, наняли новую. Ключницей стала жена Сикоры. Марьянка добросовестно посвятила ее во все тайны службы и полагала, что она быстро приноровится к новой жизни. Старательная, хорошая женщина не жалела о своей лачуге, дешево сдала ее и переехала в замок, чему больше всего радовался Войтех, так как он стал побаиваться, что останется там один. А жена Сикоры, считая, что причиной благополучия их семьи является не она, а Войтех, ухаживала за ним и берегла как зеницу ока, а оставшийся у Войтеха Жолинка постоянно получал на закуску особые лакомства. Когда же Войтех наказывал его, хотя барыня и не поручала ему этого, жена портного говорила:
— Ничего, мальчик, мы должны постепенно отучать его от излишеств, у него нет разума, чтобы понять, почему вчера было так, а сегодня иначе, пусть привыкает ко всему.
Так и случилось.
Госпожа Скочдополе сама хотела, чтобы Войтех оставался при Жолинке, «этом невольном спутнике стольких огорчений».
— И стольких радостей,— добавлял доктор.