— Странно, что докторша не там,—тихонько шепчет Камилла, так, чтобы этого не слыхала упомянутая дама, сидящая за столом.— Ведь у нее «эйн интимес ферхельтнис»[6] с обер-лейтенантом Зебельклиром, об этом все говорят!
— Да если б она его не прикармливала, он и глядеть не стал бы на эту старуху.— Барышни усмехаются.
Госпожа Клепанда. А у меня из головы нейдет та молочница — я хорошо знаю этот народ! Как заведется у них два-три гроша, так уж и силятся залезть повыше, чем образованный человек. Но вы, госпожа докторша, не сказали ей, конечно, об этом магазине; я бы ей показала, где раки зимуют!
Госпожа докторша. Боже сохрани! Я ей ничего не сказала,—так она украдкой все выведала у горничной. Грустно сказать: сейчас нигде не найдешь честной, преданной служанки. Каждая так и норовит одурачить нас на стороне.
Госпожа аптекарша. Ах, все они как одна— такой невоспитанный народ, никто гроша ломаного не стоит. Я в этом году девять раз меняла служанок — и одна хуже другой. Крадут, сплетничают, обжираются, совсем распустились.
Дамы усмехаются, а Лиди шепчет Камилле:
— Уж пусть бы сказала правду — сама-то она хуже черта, скупая, ревнивая. Сманила у нас служанку, а потом выгнала, а мутти как раз любила ее.
Госпожа советница. Да уж никому из нас не везет так, как Скалицкой,— у той все живут подолгу. Не могу понять, отчего все к ней тянутся.
Госпожа комиссарша. Да, да, это не всякая сумеет: недаром все мужчины по ней с ума сходят.
Госпожа секретарша (вполголоса). Она добрая, со всеми так приветливо разговаривает и, говорят, очень образованная.