— Могу. Почему, например, нельзя хотя бы частично поручить присмотр за Вовкой тете?
— Так она и пойдет на это!
— С удовольствием пойдет. Если хочешь знать, я уже говорил с ней об этом.
Людмила задумалась.
— Признаться, я в большом затруднении, — сказала она. — В твоих словах есть доля правды, но… ты должен понять меня, Володя, — я не могу никому перепоручить воспитание нашего сына.
— Не воспитание, а присмотр.
— И этого не могу: боюсь! Когда я вынуждена оставлять Вовку… ты посмотрел бы на меня: я мечусь, как угорелая! Мне кажется, что с Вовкой стряслась беда.
— Нелепый страх.
— Понимаю, но сделать с собой ничего не могу.
— Возьми себя, Люда, в руки. Это будет на пользу и нашему мальчику, и тебе, и мне. Мы с тобой не должны быть врагами своего счастья.