— Уточните, истец, причины, которые побудили вас просить о разводе, — обратилась Павлова к Великанову.
— Я еще раз прошу суд избавить меня от этого. Я не только истец, как вы назвали меня, но и… человек!
— Вы пришли в суд с определенными исковыми требованиями. Потрудитесь же обосновать их гласно.
— Воля ваша. Только я ничего нового сказать не могу.
Великанов посмотрел на жену и продолжал, понизив голос почти до шёпота:
— Мы перестали любить друг друга.
— Вы же слыхали, что́ заявила ваша жена, — заметила Павлова. — Она и теперь продолжает любить вас.
— Об этом я узнал здесь впервые.
— Очень плохо! — сухо заметил один из народных заседателей.
— Возможно, что и плохо. Но в вопросах любви не должно быть никаких принуждений. Причины, по которым мы стали отходить друг от друга, она назвала правильно: у меня появилась потребность в отдыхе, захотелось домашнего уюта. Но кому его создать, если Ольга Константиновна находится в таком же положении вечной занятости, как и я? Ей, конечно, не до меня. Я и требовать, конечно, от нее ничего не мог, язык не поворачивался. Самому взяться, — сам устал. А кому, понимаете, приятно, если нет разницы между заводской и домашней обстановкой?!