Одни судьи находили эти доводы необоснованными, другие считали, что они заслуживают внимания. Дело переходило из суда в суд, наконец, последний состав Городского суда, а вслед за ним и Верховный Суд Республики сказали решительно: «Нет!».
2
Семимесячная судебная процедура тяжело сказалась на супругах Взлетовых. Здоровье Антонины Николаевны пошатнулось, Михаил Кузьмич заметно сдал в работе. Директор института говорил с ним по этому поводу.
Супруги обращались теперь друг к другу лишь в самых крайних случаях. Внешне были вежливы, но это была плохая, злая вежливость. По существу это было преддверие полного разрыва.
Разрыв произошел наутро после того как Взлетов имел неприятный разговор с руководителем института. Молча, с подчеркнутой демонстративностью, Михаил Кузьмич положил на стол деньги для Антонины Николаевны и Светланы. К деньгам была приложена записка: «Вам на содержание». Прочтя бездушное, оскорбительное слово «содержание», Антонина Николаевна разрыдалась при дочери. Светлана сделалась свидетельницей семейной сцены. Сбылось то, о чем (тогда еще не имея оснований) писал Взлетов в первом своем заявлении в суд.
С этого дня между супругами установилось полное молчание. Каждый месяц Взлетов оставлял на столе одну и ту же сумму. Он фактически ушел из семьи: питался в ресторане, сам убирал комнату, белье отдавал в прачечную. Жилец — нет, хуже, — посторонний, чужой человек.
Антонина Николаевна, столько лет прожившая с мужем душа в душу, решила обратиться в институт. Неужели товарищи Михаила Кузьмича не образумят его?
Узнав об этом, Взлетов стремительно ворвался в кабинет директора:
— Поведение моей жены я иначе не могу назвать как предательством! До сих пор я не жаловался на свою жизнь, хотя имел к этому все основания, но теперь прошу: помогите мне! Моя работа не должна находиться в зависимости от скандалов этой женщины!
Директор пытался смягчить ожесточение Взлетова, но тот ничего не хотел слушать. Кончилось тем, что директор развел руками: