Надо же было случиться так, что Ольга Ивановна за две минуты до лекции зашла ко мне. Правда, зашла не случайно: по ее просьбе я купил «Честь смолоду», книгу Аркадия Первенцева. Книга была в портфеле, портфель на вешалке. Я сказал жене, что покупка в портфеле, пусть она возьмет ее вместе с портфелем. Гардеробщик знал Ольгу Ивановну и выдал ей портфель.
Слушателей собралось, как всегда, много.
Примерно на середине лекции я вспомнил, что письмо осталось в портфеле, и ужаснулся: не наткнулась бы на него жена! При этой мысли меня прошиб пот, я запнулся, голос сорвался, — среди певцов это называется «пустить петуха».
Кое-кто из слушателей иронически улыбнулся. Мне стало не по себе.
«Теперь позвольте перейти к рассмотрению так называемых родимых пятен, — сказал я твердо, — пятен, которые мешают нам двигаться более убыстренными…»
Сказал и споткнулся; вспомнил: «Жорж… Милый Жорж». На конверте чужой адрес… Минуту я молчал. В зале зашептались. «Обнаружит или не обнаружит?» — с мучительной настойчивостью стучало в голове. Я сказал несколько слов и снова сделал длинную паузу. Сотни глаз вопросительно смотрели на меня, но я видел не лица, а сплошное серое полотно с огромными малиновыми кругами. Где-то в конце зала на этом полотне смутно вырисовывался силуэт жены… она роется в портфеле, берет книгу… «Обнаружит или не обнаружит?» В зале зашумели: я, кажется, вслух произнес эти неприятные для меня слова. Напрягаю остатки сил и объясняю: «Мне худо, товарищи… простите».
Опустив голову, сгорая от стыда, я медленно прошел через переполненный зал. Аудитория молчала.
Домой я бежал опрометью, как мальчишка, куда только девалась моя неуклюжесть!..
Я благодарен вам, товарищ судья, что вы внимательно выслушали меня и не осмеяли. Впрочем, если вы когда-нибудь и посмеетесь над моим «происшествием», честное слово, я не буду на вас в обиде. Пороки надо устранять любым путем, в том числе и смехом.
До самого дома меня подхлестывали, стучали в моей одеревеневшей голове всё те же жгучие слова: «Обнаружила или не обнаружила?», «Обнаружила или не обнаружила?». Вот я и дома. Открываю своим ключом дверь, крадучись прохожу коридор… В столовой полумрак. У среднего окна спиной ко мне сидит Ольга Ивановна. Я притаился в дверях. С чего бы мне начать? Может быть, кашлянуть… Я этого сделать не успел: жена встала, включила свет и сказала: