Доктор и нитку взял прямо рукой. Продел в иглу…
«Никак собирается чего-то шить?»
— А ты куда глядишь? Тебе сказали не глядеть!
Надька вспомнила, порывисто отвернулась.
Она смотрела в белую стену комнаты и слышала, как доктор больно кольнул ее — раз, потом еще и еще, много раз.
«Так и есть, шьет. Зашивает у меня руку, как у тряпочной куклы. Буду зашитая»…
Иван Максимыч стоял, нагнувшись, шумно дышал через круглые ноздри, обдавал все лицо Надьки застарелым табачным перегаром. И Надька опять почувствовала, что он хороший человек, добрый.
Вдруг кто-то заслонил со двора свет, и в комнате сразу потемнело.
Все посмотрели на единственное окошко.
Сквозь оконные стекла по-свойски, по-семейному, глядела в комнату корова Ивана Максимыча, темно-красная, с добрыми, масляными глазами.