Машина заработала, застучала; где-то, в неисправных местах заверещала, заохала. Барабан шерстобитки завертелся; валики с частыми металлическими зубьями замелькали; натянутое полотно двинулось, поползло, унося в утробу машины Надькину шерсть…
А Надька, закусив от напряжения губы, энергично раздирала в руках комья свалявшегося, плохо промытого овечьего волоса и все подбрасывала на бегущее полотно, все подбрасывала.
— Это ты какие же комы бросаешь?! — закричал вдруг откуда-то на нее Гаврила Силантич. — Машину хочешь мне поломать?! Нешто машина в силах такие огромадные комы разбить?!
У Надьки закраснелось лицо и задрожали руки.
Она выхватила обратно из машины ком, на (который указывал хозяин, и стала быстро-быстро растрепывать его на маленькие клочья. Ком вырвался из ее рук, упал снова на движущееся полотно, пополз к барабану…
Малька не знала, брать его или оставить.
— А этот? — еще пуще заорал хозяин, не видишь?!
Надька растерянно сунулась правой рукой к самым валикам, утыканным стальными зубьями, хотела поймать уплывающий ком. В этот момент что-то крепко схватило ее за рукав кофты и потащило руку под барабан…
— Рука! — не своим голосом закричала рядом стоявшая баба, в ужасе отвернулась от машины, схватилась за щеки, закрыла глаза, присела. — Рука!
— Рука! — одна за другой подхватили и заметались еще несколько баб. — Рука!