Перевозка снопов окончилась вчера рано. Я был дома еще засветло. При наступлении сумерек умылся, почистил свое платье и пошел побродить по селу. Уж не знаю, как это случилось, только мне скоро пришлось проходить перед знакомым окном, у которого сидела молодая черничка и вязала чулок (зовут ее, как я после узнал, Натальею Федоровной). "Зайдите к нам на минутку", - сказала она с улыбкою, кивая мне головой. Сердце мое сильно забилось. Я остановился в нерешимости - и зашел.
- А я целый день сижу все одна. Старуха моя ушла к знакомой, больной бабе, верно и ночевать там останется. Садитесь, пожалуйста.
Разговор наш шел сначала довольно вяло. Но Наталья Федоровна была так находчива, что я невольно оживился.
- Ах, какая жара! - сказала она, сбросив с своей груди темный платок, и села со мною рядом. Плечо ее касалось Моего плеча. - Я думаю, руки ваши от работы
"теперь сделались грубее, чем были прежде. Вы были сегодня в поле?
Она взяла меня за руку и крепко ее сжала.
- Да, был, - отвечал я взволнованным голосом и дрожа всем телом.
- Огонь надо зажечь, - сказала она и опустила занавеску.
В комнате стало темно.
- Помогите мне сыскать свечу… Никак ее не найду, - говорила она со смехом. - Не тут ли она стоит за вами?..