Их очи без цели и мысли глядели,
И речи их трудно уж было понять.
До пчельника кой-как с трудом дотащившись.
Меж ульев бродили они с полчаса,
И все наконец, на траву повалившись,
В тяжелой дремоте закрыли глаза.
И всё приутихло… Один лишь Кудимыч
Порою невнятно сквозь сон бормотал:
"Сто двадцать… сто двадцать… Как знаешь,
Данилыч!