Все насторожились. – «Кто хочет отправиться в Борджок и переправить сюда лошадей?».
Скоро сколотилась группа в 5 человек, которая под командой «бывалого памирца», красноармейца Нагуманова, тотчас отправилась в Борджок. Из нас никого не отпустили, так как мы должны были собраться с силами перед восхождением.
И каково же было наше удивление, когда 23-го к обеду из-за бугра выехал целый отряд кавалеристов на всех наших и герасимовских 17 лошадях.
– Лошади, лошади! Как проехали? Где проехали? – с радостью набросились мы с вопросами на седоков, которые важно с винтовками за плечами подъезжали к нам.
– «Очень просто, нашли брод около Джургучака и здесь, после Чекманташа». – «Браво, браво!».
Путь к пику Ленина был открыт.
Радостные, мы в то же время злились на себя, что не рискнули, а столь много испытали – одни в бесплодных, ни к чему не приведших разведках, другие – в трудном и никчемном перетаскивании с Джургучака большого груза, когда все могли на лошадях со всем продовольствием и снаряжением быть уже давно в Козгун-Токае, а может быть, даже уже на льдах. Ведь, не может же быть, чтобы за эти 6 дней вода так убыла, что они проехали свободно: вероятно, и тогда – 16 августа мы все-таки с некоторым риском могли бы переправить лошадей. С радостью выслушивали мы последние приказания Крыленко, уезжающего в Джургучак к начальнику геологической группы Д.В. Никитину: «Выступление на пик Ленина назначить на 25 августа. Под ответственность В. Никитина весь лагерь должен быть переправлен на тот берег в Козгун-Токай. Топографам немедленно приступать к работе»… И он уехал, опять с Бархашом, обратно к геологам.
К вечеру этого же дня, после моей с Семеном разведки и определения брода и места для базы, весь лагерь с вьюками тронулся к Саук-Даре, чтобы переправиться на противоположный берег.
Саук-Дара была глубока, с сильным течением. Мне вспомнились треволнения, испытанные мной на реке Мук-Су; но Саук-Дара, имея всего один неширокий рукав, уже не была большим препятствием. Семен едет впереди. За ним Джармат с лишней лошадью на поводу, потом Стах, я, Арик и остальные. Семен и Джармат уже на берегу, а Стах почему-то замешкался и взял неправильное направление. Его лошадь всплыла. Он вскрикнул. Мой «Варвар» увидел всплывающий круп Стаховой лошади и поплыл, несмотря на то, что я чуть не разорвал ему губу, направляя на правильный путь. Я крепче сжал коленями бока лошади, не выпустил повода опередившей меня моей вьючной лошади и отдался воле случая. Править здесь невозможно. Надо доверяться целиком лошади, на которой ты сидишь. Вьючная лошадь натянула повод. Вьюки ее всплыли. Вода переливает через мое седло. Боюсь, чтобы не перевернуло; тогда винтовка, намокшее платье не дадут мне возможности всплыть. Но все хорошо, что хорошо кончается. Вскоре лошади вскарабкались на крутой берег, и мы были на суше. Все имущество экспедиции переправили благополучно. Получилась небольшая заминка с двумя баранами. С трудом перекинули веревку с правого на левый берег; и столкнули баранов, привязанных на ней, в воду. С жалобным блеянием они, прижавшиеся друг к другу, были подхвачены течением воды, достигшей уже максимального подъема, и поплыли. Жир должен был держать их на поверхности воды, но видны были только головы, а потом ноги одного, другой же оторвался и стремительно уносился течением вниз.
Семен поскакал за ним вдоль берега и скоро привел его в лагерь на Козгун-Токай.