Палатку завалили сугробы, зато ее не снесло бурей и потеплело внутри. Товарищи решили идти дальше. Путь до седловины был чрезвычайно труден и утомителен. На каждом шагу они проваливались в снег выше колен. Да и дальше снег лежал таким же толстым слоем.
Было бы совершенно нелепо по такому снегу идти выше и пытаться преодолеть оставшиеся 1,5 км до вершины пика. Но, одолев сугробы и достигнув по колено в снегу седловины, они увлеклись грандиозным видом, вставшим перед ними. Змеей вилась Алайская долина. Фантастические картины рисовались в утренней синеве товарищам; Алайский хребет темными контурами виднелся на горизонте за долиной. С седловины круто спускались в долину ледники, которые также предполагалось преодолеть. Не менее прекрасный вид им открылся и на пройденный путь и на Заалайский хребет.
Надо было решать, что же делать. Идти выше или спускаться вниз. Глубокий снег и совершенная непригодность альпинистских ботинок на такой высоте для защиты нас от мороза – вот что решало вопрос, а не желание идти или не идти. Ботинки при нахождении все время в снегу смерзаются, и, будь на ноге хоть десять пар теплых носков, ноги моментально начинают коченеть.
«Валенки, валенки спасли бы нас, как гуси спасли Рим», – воскликнул с горечью в голосе Крыленко.
Ничего сделать нельзя, надо идти вниз. Товарищи и пошли вниз.
На следующий день до обеда все мы приводили себя в человеческий вид, брились, мылись, меняли одежду, а к вечеру были в Козгун-Токае, где уже шла интенсивная работа геологической группы.
То и дело ахали взрывы и эхом разносились по ущельям. Пламя и дым, поднимающиеся вместе с осколками скал и фонтанами песку, показывали что геологи «лезут» внутрь земли, исследуя породы. Старик-старовер, старатель Яков Филиппыч, дробил крупные породы и промывал их вместе с песком устанавливая таким образом наличие золота, и определяя его процент. Куски породы из разных мест разведок брались в лагерь, где уже скопилось их несколько десятков килограммов. Все они пойдут в ленинградские лаборатории и будут предметом исследования.
В лагере нас встретили радушно, и сотни вопросов посыпались из уст товарищей геологов, особенно физкультурного молодняка, который и в экспедицию-то пошел ради восхождения на пик Ленина. Вечером было решено, что через 2 дня В. Никитин, Бархаш, «мальцы», Герасимов и все красноармейцы, в виду служебных, учебных и других причин, должны отправиться в Москву, а Крыленко организует повторную попытку восхождения.
Но при второй попытке штурма пика ЛЕНИНА из одиннадцати участников восхождения только Крыленко удалось достигнуть высоты 6 850 м, не дойдя, таким образом, до вершины 280 м. Дальнейшее продвижение вверх и восхождение на самую вершину не могло быть совершенно по недостатку времени. Продолжать же восхождение и затем спускаться обратно в темноте было рискованно.
О том, какие трудности встретила на своем пути группа Крыленко при повторном восхождении, какой был состав группы и как она справлялась с задачами восхождения, собственные переживания при восхождении, – все это Крыленко описывает в своих записках «В неизведанные выси», изданных ленинградской «Красной газетой».