— Мука?.. Какая мука?..
Выражение благожелательства и превосходства как водой смыло с отцовского лица… Лицо вмиг утратило свою значительность, обострилось, обтянулось, стало маленьким. Финоген повернулся на стуле, кот, испуганный резким движением Степаниды, спрыгнул с лежанки.
— Гречишная мука, что в кухне, откудова она у вас, батя?
Василию стало тесно в комнате. Он сам чувствовал, какой он громоздкий и неуклюжий.
Степанида, выставив грудь, подошла к нему: — В Угрене купили на базаре. А что?
— Не были вы на базаре, да и не торгуют там гречкой.
— Как это не были? Да ты что нам за допытчик такой? — щеки Степаниды рдели, глаза горели стыдом и злостью.
— Я эту муку на своих плечах носил на мельницу. Не покупали вы ее! Врете вы мне!
— Ты какие слова матери говоришь? Бессовестный! Тебя, как своего, в дом принимают, а ты исподтишка ходишь да высматриваешь по углам. Или ты, как паршивый пес, где ешь, там и пакостишь?
Он отвернулся от нее.