Все засмеялись. Один Алексей сохранил ненарушимую серьезность.
— И воспитал бы я тебя, если бы ты меня слушалась! — серьезно и с полным убеждением сказал он.
— Ладно уж, буду я тебя слушаться! — снисходительно согласилась Фроська.
— Не надо мне твоего «ладно уж». Ты делом обещайся и при всем собрании.
— Вот еще нашелся какой придирщик! Сказала: даю слово; а раз уж я сказала, то не отступлюсь.
— Хоть Алеша и говорит, что один с бригадой справится, — сказал Василий, — однако я думаю, что отменять привычный порядок нам не время. Дадим Евфросинье год срока, посмотрим, что получится.
Обсудили состав бригад, закрепили за бригадами участки и вынесли подробное решение. У всех было чувство праздничного подъема, и не хотелось нарушать это чувство.
Уже смеркалось, Алеша зажег электричество. На гидростанции ставили второй генератор, перестройка была в самом разгаре, и напряжение все время менялось. Электрический свет, то мерк на мгновение, погружая всех в красноватый полусвет, то разгорался до белого праздничного сияния, и тогда все лица делались также светлыми и праздничными.
Следующим на повестке дня стоял вопрос о Конопатовых.
— Перенести этот разговор на другое собрание, — сказала Татьяна, — нынче у всех думка о будущем нашем, а не о Конопатовых! Неохота об них говорить — настроение портить.