«Толкнуть дверь и войти… И незачем оглядываться!.. Что ж я стою? Что ж думаю?»
Все было твердо решено до отъезда, но только теперь пришел срок бесповоротно осуществить принятое решение.
Она постояла на крыльце, передохнула, глотнула морозный воздух и открыла дверь.
— Ну, вот и я, бабушка Василиса!..
Валентина и Василиса сделали все для того, чтобы она сразу почувствовала себя дома. Половина большой, добротной избы была отдана Авдотье. Катюшкин «пионерский уголок» с рисунками и расписанием занятий на стене, Дуняшкин «игральный столик», взбитые парадные подушки на Авдотьиной кровати, расшитые занавески на полках большой кухни — все казалось обжитым, домовитым, устоявшимся.
«Обжились, устроились, — думала Авдотья, обнимая детей, — но как же там, у Васи? Зачем занавески-то с петухами сняли у него? Пусто, должно быть, там…»
Ей хотелось плакать.
Валентина понимала ее состояние, старалась быть особенно оживленной и разговорчивой.
— Дунюшка, милая, сколько книг привезла! Целая библиотека! И тетради! Конспекты!.. Какой же ты молодец! Ну, теперь пойдут дела на наших фермах! — весело говорила она. — А мы тебя ждали. Пирогов напекли. Бабушка, Лена, девочки, все за стол!.. Показывай же, что привезла, рассказывай, что видела…
Когда розданы были подарки и улеглась суматоха встречи, Валентина спросила: