— Уснула, что ли? — тихо спросил он.
Валентина не ответила, но она не спала.
Так медлителен был волглый, облачный день, так дремотно и лениво покоились пустынные белые поля на пологих увалах, так осторожно ложились влажные хлопья на похолодевшие щеки, что Валентине не хотелось ни говорить, ни шевелиться.
Незнакомая женщина в сером платке из кроличьего пуха тихонько запела:
Звон бубенчиков трепетный может —
Разогнать набежавшую тень…
Мою душу опять растревожит
И прогонит недолгую лень….
Она перевирала и слова и мотив, но Валентине казалось, что так даже лучше, что песня с таким зыбким задумчивым и неверным мотивом больше подходит к сумеречному дню, к застывшей зяби полей.
Кисейная снежная пелена висела перед глазами, мягко укачивала машина, баюкала песня.