В Угрене Валентина слезла около своего дома, а остальные проехали прямо в райком.
На крыльце райкома уже толпились люди. Людно было и в большой светлой прихожей и в коридоре.
Со всех сторон к Василию тянулись руки:
— Первомайскому привет!
— Василию Кузьмичу почтение!
— Здорово живешь, бывший отстающий!
Он отвечал на шутки и рукопожатия и размашистыми шагами шел по коридору в большой зал заседаний. Здесь тоже было людно и шумно. На виду у всех, недалеко от маленькой трибуны, стояли три человека — председатели трех сильнейших и соревнующихся друг с другом колхозов района. Все они были совершенно разные. Круглый, добродушно-лукавый Лобов, председатель не очень крупного, но крепкого колхоза, весело щурил карие глаза и смотрел на двух своих собеседников так, словно хотел сказать:
«Хоть вы и больше меня, а мы еще потягаемся! Мы хоть и маленькие, да удаленькие!»
Знаменитый на всю область Угаров, в течение двадцати лет бывший бессменным председателем большого и богатого колхоза «Заря коммунизма», держался с суровым достоинством. Рослый, с резким орлиным профилем и пышной бородой, он смотрел поверх всех безразличным я холодным взглядом и только на своего соседа Малышко посматривал внимательно и сторожко.
Угаров ездил в собственной голубой «победе», разводил в колхозе черно-серебристых лисиц, раз в два-три месяца откупал в городе половину театра и вывозил колхозников в театр в специальном вагоне.