Одетая в черный мокрый хром, она важно восседала на своей пузатой кобыле, имела вид авторитетный и официальный, и Алексей вздохнул с облегчением:
— А как же быть с семенами, Валя?
— Заеду взглянуть в хранилище. — Она сама еще не знала, как поступить, но вида не показывала.
Алексей встал, прищурился, улыбнулся и показал рукой на овраг:
— Сейчас спустим туда всю воду. Ты подожди, посмотри. Красиво будет.
В паре с Фроськой он стал прорывать гребень. Гребень был твердый, переплетенный корнями кустарника, росшего на краю оврага, и его приходилось не копать, а почти рубить.
Фроська работала, закусив губу, не разгибая спины, не поднимая глаз. Быстрыми, точными движениями она с размаху вонзала лопату в гребень, рывком оттягивала ее на себя и, подняв ком земли, отбрасывала его в сторону.
Алексей размашисто и сильно врубался в гребень тяжелой лопатой.
Канава почти уже пересекала гребень и упиралась в овраг. Фроська выпрямилась, увидела Валентину (до этого она ничего не замечала), поздоровалась с ней кивком головы и кликнула:
— Девушки! Идите глядеть! Воду спускаем!