— Вот как дождь ударит, так сразу поднимется все, сразу, как на ладонь, лягут наши труды! — говорили колхозники.
Но с каждым днем гасли надежды, и люди уже не мечтали, а боязливо рассчитывали:
— Если бы сейчас грянуть дождю, поправились бы наши зерновые!
Но все молчаливее, скучнее и равнодушнее работали на полях, и все чаще слышались слова:
— Все равно погорит…
Яровая пшеница погибла, но ее и сеяли мало, озими же держались: сказались и раннее боронованье и весенняя подкормка. Хуже было с картофелем и корнеплодами. Глядя на низкорослые картофельные кусты, первомайцы думали: «Раньше картошка выручала в трудные дни. На что теперь надеяться?»
Валентина ходила почерневшая, исхудалая и на все лады перевертывала и повторяла два слова: — «Поливать, рыхлить!»
Она проводила беседы с колхозниками, старательно объясняла им:
— Рыхление — это сухая поливка. В неразрыхленной земле вода по тоненьким, невидимым простым глазом капиллярам поднимается из глубины на поверхность. Высыхает глубокий слой почвы. Надо разрушать капилляры — рыхлить землю.
Но колхозники шли на рыхление неохотно, Василий приказывал, убеждал, распекал, но всё это помогало плохо. Валентина наседала на него: