Перепуганная многолюдным сборищем и общим вниманием, ярка с отчаянным блеяньем затрусила к овчарне, волоча за собой веревку.
— Эку моду взяли — лучших ярок уводить! — бормотала Василиса. — Разве я отдам? Разве я до этого допущу?
Авдотья растерялась:
— Бабушка Василиса, да ведь мы ее не куда-нибудь, мы ее в твой же двор хотим вести.
— Вот он, мой двор! — совсем уже сердито заявила Василиса и показала на ферму.
Общими усилиями неожиданная неприятность была улажена, и Василиса успокоилась.
Обоз двинулся. За ним с песнями пошли девчата, чинно последовали женщины, неторопливо зашагали мужчины.
— Что ж, Василиса? — говорил кто-то. — Пятьсот трудодней заработала да поголовье увеличила почти что в полтора раза сверх плана. Что заработала, то и получила!
— Да и Любава и Пимен Иванович по заслугам взяли! Они в поле первые, они с поля последние.
— Комсомольцы — те больше через Алешу поднялись. Но и то сказать, поработали лето: что будни, что праздники, все, как один, на пашне. Бывало, и не прогонишь их с поля!