— Ничего не понимаю! Ничего не моту разобрать. О смерти Кузьмы Васильевича я уже знаю, но при чем прокурор? Что случилось на ферме, не могу понять. Успокойтесь и говорите все по порядку.
Кое-как она овладела собой и рассказала ему:
— Этот Травницкий, он у Васи ягненка цигейского требовал, а Вася не дал, вот он и злобится.
Андрей вполне верил Авдотье, знал, что она не может оболгать человека, но она могла ошибиться.
— Ведь этого Травницкого Вася с крыльца выбросил, — продолжала Авдотья, — с крыльца выбросил и шубу его в снег повышвырнул.
— Выбросил с крыльца и шубу в снег вышвырнул?
Такая деталь меняла дело. Человек, ни в чем не виноватый, не пропустил бы безнаказанно такого поступка. Травницкий же говорил о Василии много плохого, а об этом факте не обмолвился ни словом.
— Но что же вы раньше молчали о Травницком?
— Да ведь все не до него! Столько тогда забот было да неполадок!.. Тебя, Андрей Петрович, в ту пору мы еще не близко знали, а когда познакомились, то уже прошло все давно, что старое вспоминать?
— Хорошо. С Травницким мне все ясно. Но как же это со свиньями вышло, Авдотья Тихоновна?