Ветер прошел по рядам — люди зашевелились, заговорили:
— В прошлом году тракторы, случалось, сутками простаивали, а нынче враз сто двадцать процентов!
— Такой МТС у нас в прошлом году не было.
— Половина ж тракторов старые — не машины, а утильсырье!
— Зато половина прямиком с завода!
— Спланировать легко!..
На передней скамейке сидел Высоцкий. Умные серые глаза его смотрели твердо. Кто-то с соседней скамейки тянулся к нему и шептал на ухо, окружающие прислушивались к этому шепоту, одни — с видимым удовольствием, другие — с сомнением.
Высоцкий покачал головой, двинул плечом, как бы желая сказать «Что же я могу поделать? Я говорил». Среди общего волнения Андрей один оставался спокоен.
Казалось, он не испытывал ни волнения, ни тревоги, ни раздражения против Высоцкого. Прямота и стойкость агронома в защите своих позиций невольно располагали Андрея. На миг он пристально и с любопытством взглянул на старшего агронома. Этот мягкий взгляд секретаря встревожил Высоцкого: «Начинает понимать мою правоту? Или?.. Уж не жалеет ли он меня?»
Валентина видела волнение собравшихся и сама волновалась. «Надо увлечь людей, а Прохарченко решительно никого не увлек, наоборот, он расхолодил, вызвал недоверие».