— Нет. Сейчас лучше, чем во сне. Странное все-таки чувство — любовь. Оно не притупляется. Сколько лет мы живем вместе, а все как будто впервые. Интересно, у всех так или только у нас?
— А кто их знает, как у других. Мне, как секретарю райкома, никто об этом не докладывает!
Андрей плохо переносил чрезмерные дозы чистой лирики, и часто в тех случаях, когда на Валентину находил лирический стих, он охлаждал ее добродушными насмешками. Обычно Валентина легко приноравливалась к этой его особенности, но сегодня она огорчилась. Она собралась было обидеться, но он прижался щекой к ее лбу и сказал с той скупой нежностью, цену которой она хорошо знала:
— И я ж никому не докладываю о том, как нам с тобой хорошо, Валентинка.
Машина выехала из леса — и россыпь огней открылась впереди. Приближался Угрень.
«Молчит, — думала Валентина о муже. — Что у него в мыслях? Сейчас, когда нам так хорошо, он не может не думать о Высоцком».
— Он хороший, — сказала она. — Почему с ним случилось так?
— Засиделся… — ответил Андрей, сразу поняв, о ком идет речь. — Засиделся на месте и уперся лбом в свой Угрень.
— А ты не считаешь, что есть и твоя вина в том, что он засиделся?
— Секретарь райкома всегда и во всех районных неполадках виноват! Такая должность! — ответил он таким тоном, что не понятно было, признавал ли он ошибку, уклонялся ли от ответа, пытался ли по своему обычаю спрятать за шуткой как раз то, что волновало.