— Не признаю.
— Как это ты не признаешь?! — На пороге появился Василий, и Евфросинья атаковала его: — Василь Кузьмич, что это твой бригадир самовольничает?
«Василий ее приструнит! — подумал Петр. — Она его побаивается — обжигалась на нем».
Пока Василий читал акт, поставив одну ногу на весы и хмуря брови, Евфросинья и Петр стояли друг против друга, прислонившись к высоким переборкам закромов, а девушки из молодежной бригады смотрели на них во все глаза. Они жалели своего бригадира, негодовали на Евфросинью и наслаждались неожиданным зрелищем.
— Что ж это, Петро?! Акт! — укоризненно сказал Василий.
Петр и бровью не двинул:
— Не признаю.
— Почему не признаешь?
— Имею ихний часовой график. По графику, они должны сеять второе поле в семь часов. К семи я бы семена обеспечил.
— А если мы график перевыполняем? Что же теперь, трактористам нельзя график перевыполнять?