— Тут дело серьезное и не для чего его замусоривать пустяками. Я с тобой буду прямиком говорить, Василий Кузьмич. По решению общего собрания, пришли мы к тебе для предварительного разговора. Хотим к вам всем колхозом проситься. Принимайте нас к себе… Вот и весь сказ…
Василий с первых слов старухи понял причину их прихода, обрадовался и встревожился и мгновенно предрешил исход разговора. Чтобы не выдать своего волнения и обдумать ответ, он притворился, будто у него была срочная необходимость позвонить по телефону на ток.
— Как мотор? Установили мотор, говорю? — гудел он в трубку. — Через час чтоб было готово. Сам приду испытывать. — Положив трубку, он неторопливо закурил.
— Какой будет твой ответ, Василий Кузьмич? Станете или нет нас принимать?
— А какой нам интерес вас принимать? У нас хозяйство, у нас порядок в колхозе, а у вас?
— А чем у нас не хозяйство? — снова затарахтела старуха. — Где еще такие луга, как у нас? Травинка к травинке, что шерстинка к шерстинке, густота, ровнота, пышнота! Несеяные как сеяные растут!
Василий слушал ее краем уха. Мысли проносились в уме быстро и отчетливо.
«Принять их, конечно примем, однако у них задолженность, и они эту задолженность хотят переложить на наши плечи… Тут надо все обмозговать и обговорить. Народ разбалованный, надо, чтоб сразу уважали наш порядок. Как народ повернуть, как с ихними долгами быть, как севообороты менять, кого бригадиром ставить?»
Мысли мчались, и откуда-то издалека доносилась старушечья трескотня:
— Что касаемо глины, так она у нас с секретом, — такого богатства во всей области не сыщещь. Ученые люди в Москву на анализ возили секрет распознавать, да так и не распознали.