— Что же ты, Любава, опять с самолета на автомобиль пересела? Опять вас молодежь обгоняет!
— А вот я про то и хотела поговорить с тобой, Василий Кузьмич! — сердито ответила Любава. — Не по справедливости это, и просим мы Петра с самолета снять!
— Как это не по справедливости? — вступил в разговор Петр.
— А так. За рабочий день мы больше ихнего убрали, а они что ухитрились? Они в обед не присели! Перекусили, что пришлось, и опять за работу!
— Ну и что ж? — сказал Петр. — А кто вам мешает не обедать?
— У нас бабы в годах и детные. Я не могу допустить, чтобы мои колхозницы работали не обедавши.
— Никто вас и не неволит! А если вы такие нежные, то хватит с вас и автомобиля.
— А я перед тобой стою на своем, Василь Кузьмич! — сказала Любава. — Разве это порядок — без обеда работать?
Василий не торопился с ответом.
«Как правильно поступить? — думал он. — С одной стороны, у молодежи настоящий энтузиазм к работе и самоотверженность. Как их не поощрить? Как снять Петра с самолета, когда они сделали больше, чем Любава? Это и комсомольцам кровная обида! А с другой стороны, что же приваживать людей работать без обеда? Этого быть не должно. Тут надо осторожно решить».