Кузьма поражал Василия своими талантами. Он на редкость энергично сосал. Впившись в сосок, он деловито чмокал и старательно уминал грудь матери маленькими кулачками.
— Работяга! — радовался, глядя на него, Василий.
— Он еще и гулькать может! — хвасталась Авдотья. — Дуняшка на третьем месяце загулькала, а он уже гулькает! Сыночка, Кузьма, агу, агусеньки! Гляди, Вася, гляди!
Кузьма растянул беззубый рот с розовыми деснами и издал звук, напоминающий бульканье воды в бутылке.
— Командует! Команду подает! — говорил Василий. — Агу, сына, агу, Кузьма Васильевич!
Авдотья уложила ребенка в ящик от комода — его кроватку она увезла с собой на Алешин холм. Василий обиделся за сына:
— Что ты его в комоде расстелила, чай он человек, а не ветошка! Пойдем со мной, Кузьма Васильевич!
Он вынул сына и положил его на кровать между собой и Авдотьей.
— По гигиене не полагается, Васенька, чтобы ребенок спал совместно с родителями.
— Да уж ладно, на одну-то ночь!