Когда он до конца понял ее, то поразился той выносливости, которой отличалась эта тихая светловолосая женщина.
— Присела бы ты хоть на часок, Авдотья Тихоновна. Дров я тебе сам наколю, не бабье это дело. Сядь, отдохни!
— Я, Степан Никитич, от работы веселею, а без дела мне скучно.
Степан не сразу оправился после ранения, и болезнь часто заставляла его сидеть дома.
Длинными зимними вечерами Авдотья шила, Прасковья вязала, а Степан чеботарил.
В этих мирных вечерних сборищах с негромкими душевными разговорами была прелесть, неведомая Авдотье раньше. Впервые в эту зиму прочно вошла в жизнь Авдотьи книга.
— Почитай, Катюша, академика Василия Робертовича Вильямса, — говорил Степан.
Катюша брала книгу, аккуратно завернутую в газету.
— Где мы вчера читали, дядя Степа?
— Мы читали про запас воды в бесструктурной почве. Дай покажу это место.