Косили заливные луга. Авдотья с Прасковьей и сестрой Татьяной взялись выкосить дальнюю луговину. Косили дотемна.
За рекой, в полевом стане, уже горел костер: там готовили ужин. Оттуда чуть тянуло дымком.
Небo стало совсем бледным, а кусты и деревья потемнели. Отражавшая посветлевшее небо заводь сама стала очень светлой, зеркально ясной и выделялась, словно выплывала из загустевшего воздуха, из темной зелени.
Особенно точно и ярко отражались в ней прибрежные кусты и дальний, заброшенный домик у старой переправы. Первая звезда зажглась в небе, и тотчас вторая звезда легла на воду.
Крупные темные листья купавок, как раскрытые ладони, доверчиво и покойно лежали на светлой глади.
Когда Авдотья докашивала последнюю ложбину у воды, из-под косы выскочила степная куропатка и побежала, прискакивая, хлопая крыльями.
— Гнездо здесь у ней, ишь, отманивает!
Авдотья раздвинула траву и увидела больших, уже оперившихся птенцов.
Степан наклонился над гнездом, коснулся плеча Авдотьи, и она услышала его неровное дыхание.
— Не надо их тревожить, — сказала она, поспешно отстраняясь от Степана.