- Вместе с Нейгофом? - подхватил князь. - И верно, выпытывал из него тайну, как познакомиться с чертом?
- Вот вздор какой! Да разве вы не заметили, что он смеялся над нами.
- Кто? Антон Антоныч? О, нет! Он говорил пресерьезно! Не правда ли, Закамский?
- Я то же думаю, - отвечал Закамский. - Мистические писатели вскружили ему немного голову.
- Немного? Помилуй! Он вовсе с ума сошел.
- Да, подчас он походит на сумасшедшего, - прервал Возницын. - Замечали ли вы, господа, что Нейгоф иногда смотрит совершенно помешанным, озирается, вздрагивает, трясет головою и как будто бы с кем-нибудь разговаривает?
- Конечно, - продолжал Закамский, - он большой чудак и даже, если хотите, ипохондрик, но вовсе не сумасшедший, он рассуждает обо всем так умно и становится странным только тогда, когда речь дойдет до чертовщины.
- Ну да! - вскричал князь. - На этом-то пункте он и помешан, у него именно то, что французы называют: une idee fixe (Навязчивая идея (фр.)). Слыхали ли вы про одного сумасшедшего, который исправлял в Бедламе должность чичероне, водил по всему дому посетителей, рассказывал им истории всех больных, которые в нем содержались, и говорил так умно, что посетители почти всегда принимали его за одного из начальников дома сумасшедших до тех пор, пока не подходили к одному из больных, который почитал себя Юпитером, тут их провожатый всегда останавливался и говорил им вполголоса: "Я должен вас предуведомить, что этот господин называет себя Юпитером и хочет попалить огнем всю землю. Да не бойтесь! Он точно Юпитер - это правда, но ведь и я недюжинный бог: я - Нептун и подпущу такую воду, что мигом потушу этот пожар".
- Куда ты девал нашего колдуна? - спросил Возницын.
- Он уехал.