- Очень рад, Александр Михайлович, что могу с вами познакомиться, надеюсь, мы часто будем видеться. Я вас сейчас представлю моей Надежде Васильевне. Я иногда обедаю в Английском клубе, но она всегда дома, милости просим к нам каждый день.
Радушный прием Днепровского мне очень понравился, он показался мне человеком лет пятидесяти, но довольно приятной наружности, и хотя я был предубежден насчет его ума, однако ж не заметил ничего ни в его словах, ни в поступках, что могло бы оправдать мнения барона. Минут через пять вошла в гостиную молодая женщина, одетая просто, но с большим вкусом.
- Вот жена моя! - сказал Днепровский.
Я хотел подойти и поцеловать ее руку (не смейтесь, это было лет сорок тому назад), но Днепровский предупредил меня: он бросился с испуганным видом к своей жене и вскричал:
- Что ты, Надина, что с тобой? Сядь, мой друг, сядь!
- Ничего! - прошептала Днепровская, стараясь улыбаться.
- Ты совсем в лице переменилась. Тебе дурно? В самом деле, она была бледна как смерть.
- Ничего! - повторила Днепровская, садясь на кресло, которое подал ей муж. - Это пройдет… Вчерашний бал… Я так устала!.. Не беспокойтесь! - продолжала она, обращаясь ко мне. - Вот уж мне и лучше.
- Да, да! - вскричал хозяин. - У тебя опять показался румянец… Как ты меня испугала, Надина!
- Знаете ли. Надежда Васильевна, - сказал барон, взглянув на меня с улыбкою, - если б мой приятель был так же дурен, как я, то можно было бы подумать, что вы его испугались.