- Не правда ли, - прервала с улыбкою Виржини, - есть идолы, которым поклоняться гораздо приятнее?
- Не поклоняться, а любить, как любят в Италии, - сказала синьора Карини.
- Да! По-вашему, - подхватила француженка, - с кинжалом в руках? Фи! Я ненавижу эту африканскую любовь. Французы боготворят женщин, а мы делаем их счастливыми и всегда расстаемся друзьями. Будет с нас и того, что мы твердили беспрестанно: "Свобода или смерть", если б вместо этого стали говорить: "Вечная любовь или смерть", то я ушла б на край света, в Америку, в Сибирь!.. Да, да, в Сибирь, и хоть это снежное царство должно быть настоящим адом…
- Оно превратится в рай, когда вы будете в нем жить. - Эта пошлая вежливость невольно сорвалась у меня с языка.
- Вы очень любезны! Но что я говорю? Я совсем забыла, что вы любите свою невесту и, верно, хотите любить ее вечно?
Не знаю почему, но мне вовсе не хотелось говорить о Машеньке с этими бойкими красавицами, вместо ответа я уклонилась.
- О, я вижу, барон хотел пошутить над нами! - продолжала француженка.
- Я была в этом уверена, - прервала синьора Карини. - Невеста почти жена, а жена и любовь, как я ее понимаю, могут ли иметь что-нибудь общего между собою? Любить более своей жизни, любить на краю могилы и до последнего вздоха не признавать ничего, кроме любви, можно только тогда, когда и нас точно так же любят. А что такое женитьба? Какую жертву приносит девушка, выходя за вас замуж? Вы прекрасный мужчина и будете вечно принадлежать ей, она отнимает вас у всех женщин и пристроит себя к месту - прекрасное доказательство любви! Да почему вы знаете, быть может, и малейшая жертва показалась бы ей непреодолимым препятствием, быть может, она отдает вам свою руку потому только, что вы прежде других за нее посватались? Она будет вам верна - да это ее обязанность, она станет любить вас - да за это превознесут ее похвалами, как добродетельную женщину. Нет! Пусть она не изменяет вам, несмотря на убеждения родных, на слезы отца и матери, пусть любит даже и тогда, когда весь мир назовет эту любовь преступлением… О, тогда и я позволю вам любить ее вечно и не замечать, что есть другие женщины на свете!
- Ах! Вы меня пугаете! - вскричала Виржини. - Не слушайте ее, - продолжала она, обращаясь ко мне, - эта бешеная любовь хороша только в трагедиях. Усыпать свой путь цветами, ни на чем не останавливаться, а скользить по жизни и стараться, срывая розу, не уколоть себя шипами - вот философия французов, и, поверьте, она, право, лучше всякой другой.
Официант подал нам на золоченом подносе в хрустальных бокалах ароматический ананасный пунш. Дамы отказались, я последовал их примеру.