- Я буду пить с вами из одной рюмки, - шептала мне на ухо итальянка, пожимая мою руку.
- Oh, il faut vous griser, vous serez charmant! (О, вам надо пить, чтобы ощутить блаженство! (Фр.)) - повторяла беспрестанно Виржини, умирая со смеху. Меж тем общий разговор становился час от часу шумнее, по временам он совсем заглушал музыку. Вот пробка первой бутылки шампанского полетела в потолок.
- От этого вина вы, верно, не откажетесь? - шепнула синьора Карини. - Его пьют за здоровье друзей своих.
- Так он выпьет два бокала, - сказала француженка, - только не забудьте, - прибавила она так тихо, что я с трудом мог разобрать, несмотря на то что розовые ее губы почти касались моей щеки, - не забудьте: первый за мое здоровье! Слышите ли, за мое! - повторила Виржини, и ее прелестная, обутая в атласный башмачок, ножка прижалась к моей. Я не совсем еще потерял рассудок, но все чувства мои были в каком-то упоении, а голова начинала порядком кружиться. Вдруг музыка замолкла, хозяин встала с своего места и, держа в руке бокал шампанского, сказал:
Господа! Я предлагаю тост, мы пьем за вечную славу просветителей человечества, знаменитых французских философов и главы их, бессмертного Вольтера.
- Виват! - закричали почти все гости.
- Честь и слава истребителю предрассудков! - проревел один толстый англичанин, выливая за галстук свой бокал шампанского.
- Да здравствует Вольтер! - пропищал какой-то напудренный маркиз. - Я знаю наизусть его "Орлеанскую деву" - великий человек!
- Долой Вольтера! - прошептал один растрепанный француз, который сидел подле поэта. - Не надобно Вольтера! Он был аристократ!.. Да здравствует Жан-Жак Руссо!..
- Приятель принца Конде и герцога Люксембургского! - прервал с улыбкою хозяин.