- Да! Он вчера и пел и плясал вместе с цыганами.
- Вчера? В котором часу?
- Часу в первом ночи.
- Ну, Александр, видно же, ты порядком нарезался! Да знаешь ли, что бедняжка Нейгоф очень болен? Я вчера просидел у него большую часть ночи, и с ним именно в первом часу сделался такой сильный и продолжительный обморок, что я ужасно испугался - ну точно мертвый! Теперь, слава богу, ему лучше. Да что это, Александр? Ты, кажется, вовсе пить не охотник, а такие диковинки мерещатся только записным пьяницам с перепою. Наш важный и ученый магистр плясал по-цыгански!.. Ну, душенька, ты решительно был пьян.
- Я и сам начинаю то же думать, - сказал я, потирая себе голову, - я могу тебя уверить, что это в первый и последний раз.
- Послушай, Александр, - сказал Закамский, помолчав несколько времени, - ты не ребенок, а я не старик, так мне читать мораль вовсе некстати, а воля твоя, этот барон мне что-то больно не нравится. Он умен, очень умен, но его образ мыслей, его правила…
- Не беспокойся, мой друг, он не развратит меня.
- Дай-то бог!
- Скажи мне, Василий Дмитрич, давно ли ты видел Днепровских.
- А, кстати! Алексей Семенович о тебе спрашивал, а жена его препоручила мне просить тебя сегодня на вечер.