- Но к чему ты придерешься?
- К чему? Вот о чем хлопочет! Трудно найти причину для дуэли! Не так взглянул, вот и все тут!
- Да почему ты думаешь, что не он тебя убьет?
- Меня, - повторил с улыбкою барон. - Не беспокойся, я совершенно уверен в противном. Скажи только мне, что ты этого хочешь, а там уж мое дело.
- Но князь тебя ничем не обидел, за что ж ты сделаешься его убийцею?
- Не я, мой друг! Я просто орудие, которым ты можешь располагать по своей воле. Прикажи - и завтра же князь уймется врать, да и пора: поврал довольно.
- Нет, барон, во всяком случае, убить человека ужасно, но употребить для этого своего приятеля, а не самому стать против него грудью, убить его хладнокровно, не подвергая себя никакой опасности, - нет, нет! Это дело разбойника, а я никак не решусь на такой гнусный поступок.
- То есть, - прервал барон, - если б ты, так же как я, в тридцати шагах попадал без промаха в туза и должен был бы стрелять первый, то не стал бы драться на пистолетах?
- Нет!
- О, великодушный юноша! Жаль! Опоздал ты родиться. В старину тебя поставили бы рядышком с Баярдом, а теперь, не прогневайся, любезный друг, мы все народ грамотный, все знаем "Дон Кихота"… Впрочем, это твое дело, хочешь, чтоб я избавил тебя от этого князя - изволь! Не хочешь - воля твоя! Только смотри, он наделает вам хлопот. Чу!.. Вот, кажется, воротились мои сани… да, точно! Теперь отправлюсь к Днепровским. Я уверен, что Алексей Семенович нашел свою Надежду Васильевну в постели, однако ж все-таки лучше взгляну сам. Прощай.