— Я вам, батюшка князь, объявил об этом заранее, а уж там как сами знаете.
— Постой, Ардалион Михайлович! Знаешь ли что?.. Дай-ка я себе растравлю руку или ногу…
— Так что ж? Вас отвезут в лазарет, сиречь в казенную больницу, а там как раз вылечат.
— Эко дело, подумаешь! куда ни кинь, все клин!.. Да нельзя ли хоть деньгами откупиться?..
— Деньгами? Нет, сударь, не такой человек этот Мамонов, его не подкупишь.
— И что ты, Ардалион Михайлович! Да кто же себе злодей? Станут мне деньги давать, а я не возьму?
— Вы дело другое, сударь: вы человек умный, а этот Мамонов что? шалопай, мотыга, — ему деньги нипочем. Да и что вы ему дадите? Ведь он богаче вас.
— Неужели?.. Ну, пропала моя головушка!.. Коли нельзя и деньгами взять, так делать-то нечего, ложись да умирай!
— Оно конечно, — молвил Обиняков, помолчав несколько времени, — дело-то плоховато… Тут надобно, чтоб и волки были сыты, и овцы целы… Разве подняться на какие-нибудь хитрости?
— Ах, друг сердечный! — прервал Шелешпан-ский, — сделай милость, дай, батюшка, ума… приставь голову к плечам!