— Да, Прокофий Сидорыч, два вершника… А вон за ними катит кто-то на тройке вороных.
— В телеге?
— Нет, батюшка: кажись, в одноколке.
— Э, да это никак Лаврентий Никитич Рокотов!
— Он и есть, Прокофий Сидорыч. Вон передний-то вершник, на саврасом коне, куманек мой, Фомка Дерюгин.
Когда одноколка поравнялась с Прокофьем Кулагой, он спрыгнул с телеги и снял шапку.
— Постой! — закричал Рокотов. — Здорово, Кулага! Христос воскресе!
— Воистину воскресе, государь Лаврентий Никитич! — отвечал Прокофий с низким поклоном.
— Что, барин твой здоров? — Слава Богу, сударь.
— Гостей у него нет?