— Я всю ночь не могла заснуть.
— И, верно, плакала?.. Посмотри-ка, глаза-то у тебя!..
— Теперь уж я не плачу, дядюшка. Всю ночь у меня болела голова и сердце что-то очень тосковало. Вот в самые заутрени я встала с постели, начала молиться пред иконою Божией матери; мне как будто бы сделалось полегче, а там все лучше да лучше, тоска прошла, и теперь я почти совсем здорова.
— Дай-то Господи!.. А все что-то смотришь невесело Вот то-то и есть: тебе скучно, ты вовсе отвыкла от нашего деревенского житья.
— Привыкну опять, дядюшка.
— Нет, Ольга Дмитриевна, не привыкнешь. Вот если б ты была замужем — дело другое: с добрым мужем везде весело.
— Да мне и с вами не скучно.
— Так-то говоришь, мой друг, а в самом-то деле тебя, чай все Москва на уме.
— О нет, дядюшка! Бог с ней совсем
— Добро, добро!. А знаешь ли что, Оленька? Ведь я тебе напророчил: князь Андрей Юрьевич Шелешпанский за тебя сватается…