— Ну, Данила Никифорович, можешь ты похвастаться своим племянником: вот уж подлинно честный малый!..
— Да и как быть иначе, Максим Петрович: его покойные родители были истинно честные и благочестивые люди, а ведь ты, чай, знаешь пословицу: «Недалеко яблочко от яблопьки падает».
— Так, так! Да как он это из-под турка-то к тебе приехал? В побывку, что ль, отпустили?
— Нет, Максим Петрович: государь Петр Алексеевич прислал его сюда гонцом.
— Вот что!
— Он привез Сенату указ от его царского величества.
— Указ! О чем?
— А вот, изволишь видеть… Э! Да кстати, помнишь, мы с тобой спорили, — я говорил, что наш батюшка Петр Алексеевич паче всего любит и бережет свою святую Русь, а ты стоял в том, что он любит не свой православный народ, а немцев, голландцев и всяких других иноземцев.
— Помню, Данила Никифорович, помню! Что делать, грешный человек, я и теперь то же думаю.
— И думаешь это потому, что государь жалует заморские обычаи, хочет, чтоб мы все одевались по-иноземному, и подписывается иногда не Петром, а Питером?