— Когда теперь! Надо о свадьбе подумать. Ведь это дело не шуточное, около пальца не обведешь. До свиданья! Жду вас, любезные сваты, во вторник.
— Будем, будем, Максим Петрович! — сказал Загоскин, провожая своего гостя. — Ну что, жена, — спросил он, воротясь в гостиную, — каково я дело-то повернул, а?
— Ух, батюшки, — промолвила Марфа Саввишна, — отлегло от сердца!
— А, то-то же! Только что говорила^ а небось теперь сама радехонька!
— Слава тебе Господи! то-то бы срам был!
— Срам не срам, а нечего сказать, — обидно бы было.
— Ну, кабы Максим Петрович остался обедать!..
— Так что ж?
— Как что? Ведь я тебе говорила, батюшка: гусь пережарился, похлебка простыла, а пирог так подгорел, что стыдно на стол поставить.
— Вот о чем толкует!.. Пойдем-ка обедать да вели позвать нашего затворника — чай, он теперь ни жив ни мертв. Вот мы с ним па радости выпьем по чарочке да закусим твоим подгорелым пирогом!