— Да, брат Василий, да: она по всему тебе пара, и достаток есть.
— Так что ж, дядюшка?..
— Да вот изволишь видеть: Максим-то Петрович ей вместо отца родного, а он человек упрямый, держится старины и не очень жалует вашу братию — гвардейских офицеров.
— Помилуйте!.. Да он меня так обласкал, такую атенцию ' во всем показывал…
— Это само по себе. Прокудин вовсе не походит на какого-нибудь Лаврентия Никитича Рокотова: тот не стал бы и говорить с тобою; а Максим Петрович мужик умный, большой хлебосол и всегда рад угостить проезжего человека, кто бы он ни был; но только вряд ли выдаст за тебя племянницу, — не то у него в голове. Он часто мне говаривал: «Коли посватается за Оленьку человек добрый, степенный, хорошего рода, русский по имени, русский по обычаю, — так милости просим; а за какого-нибудь молодчика с бритой бородкою, который на немца смахивает, я ни за что ее не выдам». Да ты как вчера к нему попал?
— Вовсе нечаянно: меня загнала к нему метель.
— Ну что он с тобою поговорил?
— Да все смеялся над Петербургом.
— А ты?
— А я за него горой стоял…